Мне слабо верится, что пропаганда многодетности – действенная
вещь. Но знаю также, что интерес к многодетным семьям в обществе
неизменно высок. Рассказать вам о своём скромном опыте?
Когда у меня был один младенец, я, слыша вечером голоса
молодёжи во дворе, хотела на место этих людей. Когда появилась Саша,
аналогичная ситуация оставляла меня равнодушной. Теперь, развешивая в ночи бельё, я счастлива, что я здесь, дома, с моими детьми. Как это объяснить, я не знаю. Пальцы сохнут от перекладывания
туда-сюда тряпок, голова не соображает, но ничего другого не хочется. И
запоминается только весёлое.
Самым значительным событием в истории
Грузии было обращение страны в христианство в начале
4-го века проповедью святой равноапостольной Нины. Свет
Евангелия, принесенный девой Ниной в Грузию, как
светильник, зажженный от огней Иерусалимского храма,
воплотился в дивные произведения христианской
письменности и церковного искусства, в величественные
соборы, похожие на изваяния из цельных глыб гранита, в
церкви – каменные цветы, украсившие всю страну,
как сад Пресвятой Богородицы, в часовни, венчающие
вершины гор, так что сами скалы и утесы кажутся
подножьями храмов. Этот свет излучается от древних икон
и фресок необычайной духовной глубины. Этот свет
сверкает в священных песнопениях. Им озарены страницы
житий святых и летописей Грузии, но самое главное,
– свет, принесенный святой Ниной, изменил и
преобразил душу народа.
Святая мученица Татиана родилась в древнем Риме от знатных родителей. Отец ее, трижды бывший консулом, был тайным христианином и отличался богобоязненностью. Свою дочь, святую Татиану, он воспитал в благочестии и страхе Божием и научил ее Божественному Писанию. Когда святая Татиана достигла совершеннолетнего возраста, она решила проводить жизнь свою и девстве и целомудрии, невестой была она Христу; пламенея к Нему любовью, она Ему Единому служила день и ночь, молитвою и постом умерщвляя плоть свою н порабощая ее духу. За свою добродетельную жизнь она сподобилась послужить Церкви: она была поставлена диаконисой. [1] и, подобно бестелесным ангелам, служила Богу во плоти. И Христос Бог венчал невесту Свою мученическим венцом. Она пострадала следующим образом.
Святитель Филипп, Митрополит Московский, в миру Феодор, происходил из
знатного боярского рода Колычевых, занимавших видное место в Боярской
думе при дворе московских государей. Он родился в 1507 году. Его отец,
Степан Иванович, "муж просвещенный и исполненный ратного духа",
попечительно готовил сына к государственному служению. Благочестивая
Варвара, мать Феодора, кончившая свои дни в иночестве с именем
Варсонофия, сеяла в душе его семена искренней веры и глубокого
благочестия. Юный Феодор Колычев прилежал к Священному Писанию и
святоотеческим книгам, на которых зиждилось старинное русское
просвещение, совершавшееся в Церкви и в духе Церкви. Великий князь
Московский, Василий III Иоаннович, отец Иоанна Грозного, приблизил ко
двору молодого Феодора, которого, однако, не манила придворная жизнь.
Сознавая ее суетность и греховность, Феодор всё глубже погружался в
чтение книг и посещение храмов Божиих. Жизнь в Москве угнетала молодого
подвижника, душа его жаждала иноческих подвигов и молитвенного
уединения. Искренняя привязанность к нему юного княжича Иоанна,
предвещавшая большое будущее на поприще государственного служения, не
могла удержать в граде земном взыскующего Града Небесного.
Есть места на земле, где последователи Христа почти в таком же
положении, что и самые первые христиане: 400 верных, богослужения в доме
у единственного православного священника в стране, полуподпольный
режим, вокруг - 98% населения мусульмане. Так живет отец Иоанн Танвеер и
его паства. Бывший католический падре, журналист, ныне - православный
священник-первопроходец.
Собираясь на вечернее богослужение и встречу с собратьями по вере в
Москве, отец Иоанн уже перед самой дверью спохватывается: «Я забыл
надеть свой крест. Ведь я могу его надеть?» Возвращается в комнату и
выходит уже с наперсным крестом, аккуратно, с любовью заправляет его под
рясу: «Понимаете, я так давно не ходил по улице в священнической
одежде. У нас в стране я не могу себе этого позволить, как и отпускать
бороду (если ты не мусульманин, ты не имеешь на это права)».
Гладкие большие камни уличной мостовой.
Дорога, верблюжьими горбами идущая то вверх, то вниз.
Низкорослые, белые, аккуратные здания вдоль улиц. И
тишина.
Когда идёшь по улице вверх, перед тобой голубое небо.
Остановишься наверху отдышаться, обернёшься назад -
перед тобой вдали открывается море. Такого же цвета, как
небо.
Греция. Острова
Здесь до боли красиво, и всё это почему-то без толку.
Местные привыкли. Их взгляд на море и небо безучастный,
скользящий. Чтобы оценить по достоинству эту повисшую в
воздухе жару, эту цветовую смесь терракотовых крыш, синего
моря и белых стен, и треск цикад, и пыльную зелень олив,
им надо покинуть родной дом, причём - надолго. Так,
чтобы сны о родине потеснили все остальные сны, чтоб тоска
тошнотой раз за разом подкатывала к горлу, чтобы пища
чужбины была безвкусной. А иначе... Хоть в рай посади
человека, он и там приживётся, пообвыкнет. Будет с
тоскливым видом высовываться из окна, чтоб покурить и
поплевать сквозь зубы, будет думать «чем бы
заняться?» или «где взять денег?»
Еще в июле 1865 года в сельце Александрове, в Клинском уезде, малолетние дети бывших дворовых людей его светлости, а ныне мещан, часу во втором пополудни пошли в ближайший лес полакомиться ягодами — земляникой и черникой. Возвращаясь оттуда, не заметили они, где отстала от них одна пятилетняя девочка Клавдия, проживавшая у родной тетки, мещанки Феодосии Ивановой. Часов около семи пополудни муж Ивановой Андрей Образцов, видя, что ребенка нет дома, начал спрашивать соседних детей, не видали ли они его племянницы. Ходившие с нею в лес за ягодами говорили, что она была с ними, но по своему бессилию, при выходе из леса, отстала от них. Это сделалось известно всем жителям места, и они, собравшись в немалом количестве, тотчас поспешила туда, куда ходили дети, начали старательно искать, кричали; но, продолжая поиски до глубокой ночи не могли найти отставшей.
Мне слабо верится, что пропаганда многодетности – действенная
вещь. Но знаю также, что интерес к многодетным семьям в обществе
неизменно высок. Рассказать вам о своём скромном опыте?
Самым значительным событием в истории
Грузии было обращение страны в христианство в начале
4-го века проповедью святой равноапостольной Нины. Свет
Евангелия, принесенный девой Ниной в Грузию, как
светильник, зажженный от огней Иерусалимского храма,
воплотился в дивные произведения христианской
письменности и церковного искусства, в величественные
соборы, похожие на изваяния из цельных глыб гранита, в
церкви – каменные цветы, украсившие всю страну,
как сад Пресвятой Богородицы, в часовни, венчающие
вершины гор, так что сами скалы и утесы кажутся
подножьями храмов. Этот свет излучается от древних икон
и фресок необычайной духовной глубины. Этот свет
сверкает в священных песнопениях. Им озарены страницы
житий святых и летописей Грузии, но самое главное,
– свет, принесенный святой Ниной, изменил и
преобразил душу народа.
Святитель Филипп, Митрополит Московский, в миру Феодор, происходил из
знатного боярского рода Колычевых, занимавших видное место в Боярской
думе при дворе московских государей. Он родился в 1507 году. Его отец,
Степан Иванович, "муж просвещенный и исполненный ратного духа",
попечительно готовил сына к государственному служению. Благочестивая
Варвара, мать Феодора, кончившая свои дни в иночестве с именем
Варсонофия, сеяла в душе его семена искренней веры и глубокого
благочестия. Юный Феодор Колычев прилежал к Священному Писанию и
святоотеческим книгам, на которых зиждилось старинное русское
просвещение, совершавшееся в Церкви и в духе Церкви. Великий князь
Московский, Василий III Иоаннович, отец Иоанна Грозного, приблизил ко
двору молодого Феодора, которого, однако, не манила придворная жизнь.
Сознавая ее суетность и греховность, Феодор всё глубже погружался в
чтение книг и посещение храмов Божиих. Жизнь в Москве угнетала молодого
подвижника, душа его жаждала иноческих подвигов и молитвенного
уединения. Искренняя привязанность к нему юного княжича Иоанна,
предвещавшая большое будущее на поприще государственного служения, не
могла удержать в граде земном взыскующего Града Небесного.
Есть места на земле, где последователи Христа почти в таком же
положении, что и самые первые христиане: 400 верных, богослужения в доме
у единственного православного священника в стране, полуподпольный
режим, вокруг - 98% населения мусульмане. Так живет отец Иоанн Танвеер и
его паства. Бывший католический падре, журналист, ныне - православный
священник-первопроходец.
Гладкие большие камни уличной мостовой.
Дорога, верблюжьими горбами идущая то вверх, то вниз.
Низкорослые, белые, аккуратные здания вдоль улиц. И
тишина.
Еще в июле 1865 года в сельце Александрове, в Клинском уезде, малолетние дети бывших дворовых людей его светлости, а ныне мещан, часу во втором пополудни пошли в ближайший лес полакомиться ягодами — земляникой и черникой. Возвращаясь оттуда, не заметили они, где отстала от них одна пятилетняя девочка Клавдия, проживавшая у родной тетки, мещанки Феодосии Ивановой. Часов около семи пополудни муж Ивановой Андрей Образцов, видя, что ребенка нет дома, начал спрашивать соседних детей, не видали ли они его племянницы. Ходившие с нею в лес за ягодами говорили, что она была с ними, но по своему бессилию, при выходе из леса, отстала от них. Это сделалось известно всем жителям места, и они, собравшись в немалом количестве, тотчас поспешила туда, куда ходили дети, начали старательно искать, кричали; но, продолжая поиски до глубокой ночи не могли найти отставшей.
